На тему плот-твистов и контекста

Мы часто приводим фф10 в пример практически образцовой финалки, и недаром: в ней не только лучший персонаж-расист))), но и идеально выполненный плот-твист. Сцена, где Тидус узнаёт, что Юну ждёт в конце паломничества, не просто эмоциональна (это мало что значит, потому что разные люди имеют разные эмоции по разным поводам), не просто неожиданна (у Кодзимы твисты качества детской неожиданности), а максимально логична и одновременно с этим реконтекстуализирует всё то, что было до этой сцены. Она не только отвечает на вопросы, но и обогащает предыдущие сцены, на которые при повторном прохождении смотришь уже совсем иначе. 

Похожим образом работает и главный твист фф7 с Клаудом и Заком. Только если в фф10 есть очень весомая причина, по которой знающие всё соратники Юны и в особенности Аурон молчали всё время, то в фф7, которая была слеплена гораздо более небрежно, объяснения поведения Тифы достойного нет. Ну, Тифу ремейк и ребёрс прекрасно исправили. 

Что же до плот-твистов в других частях? Как водится, в плохих они не дают сюжету ничего. Голбез - брат Сесила? Это не имеет никакого значения, потому что Голбез не субъектен. Это нужно только для того, чтобы партия сказала Сесилу десять раз "он же твой брат!!!!!!111" для поднятия градуса драмы. 

Или в фф9 совершенно конченый твист с "Зидан мог бы стать уничтожителем Гайи". Были ли хоть какие-то ружья развешены на этот счёт? Нет. Даёт ли этот контекст хоть что-то хоть чему-то в игре? Нет. Он неважен ни до, ни после дурной you-re-not-alone сцены. Он сделан исключительно ради красного словца и говнистой драмы. 

Или в фф8... да, господи, что угодно. фф8 это просто бесконечный парад проёбов. Сайфер - бывший Риноши... и что? Эдеа - нянька героев... и что? Всему виной Ультимеция... и что? Герои всё забывают... и что? 

Подумал, что мне больнее вспоминать фф8, потому что в ней чувствуется колоссальный проёбанный потенциал, которого в фф9 я не вижу совсем. В девятке ничего не интригует, нет крючков и зацепок каких-то. Сразу же ясно, что Бране злодейка, сразу же ясно, что у Штайнера слишком доброе сердце и что он рано или поздно против неё выступит. Между персонажами нет никакой интересной динамики, а по ходу игры нет ни одного серьёзного сюрприза или твиста. Какой-то интерес вызывает только Виви и его чёрные маги. 

Восьмёрка же сходу рисует сложные отношения между Квистис, Скволлом и Сайфером - и впоследствии Риноа. Но рисует очень короткими мазками. Ночной диалог Квистис и Скволла, где она ему изливает душу, очень многообещаюший, но он такой один, и после него Квистис сливается на роль функционера-статиста. Эмоциональный багаж между Риноа и Сайфером, отношения между Лагуной и его женщинами, сама Ультимеция как возможная Риноа - вся игра состоит из зацепок, из которых можно было бы сплести что-то крутое, и каждая из этих зацепок проёбана. 

Возвращаясь к теме твистов: тактикс и двенашка на них не делают слишком большого упора, в 12 разве что происхождение Балфира можно отнести к этому. Когда он рассказывает о себе, это позволяет иначе взглянуть на его поведение в течение первой половины игры (в особенности на его отношение к Ларсе и нефициту). А "твист" с Башем и Габрантом - вовсе не твист, потому что сюжет вокруг этого не вертится вообще, между вступлением и спасением Баша из тюрьмы о нем никто не вспоминает, а он сразу же проясняет, что там произошло. 

В 5 и 6, честно говоря, я тоже не вижу ничего твистового. О них будто бы сложно говорить как о целостных произведениях, настолько они ощущаются рандомным нагромождением событий. В 15 твист в том, что Ардин - родственник Ноктиса, которого обидели в прошлом... и что? В 13 главный твист - это рагнарёчность сестричек и тот факт, что из-за них негритёнок окуклился: это "объясняет" поведение Ванили в течение игры и... всё. Объяснение ну так себе. В 13-2 так из-за главного твиста всё повествование расклеивается. А в 16 все твисты подводят к тому, что Ультима стоял буквально за всем, что не оч интересно.

В общем, сценаристам надо как следует продумывать сюжет заранее, чтобы твисты смотрелись органично, не рвали ткань повествования, не выбивались бы и при этом ощущались значимыми, важными и органичными.